Общество / 25-01-2024 10:55

Садимся и внимательно читаем

Михаил Борисович Долаков получил статус адвоката в 2007 году. Считает эту профессию самой интеллектуальной. И любимой.

А самые «любимые» дела адвоката Долакова — это дела, связанные с мошенничеством. Иногда мошеннические схемы удивляют своей изощренностью: заключенные в ходе таких дел договоры между сторонами часто изумляют своей изворотливостью, но почти всегда такие дела — это очень интеллектуальные процессы. Чтобы выступать адвокатом на подобных процессах, надо сначала самому разбираться во всех хитросплетениях мыслей мошенников. А это не только очень вдумчивый анализ документов и фактов, но и серьезная тренировка мозгов. С наскоку в таких делах не разберешься. «Умный мошенник — он, безусловно, интеллектуал. И негодяй, без этого никак»,— говорит о своем отношении к таким делам адвокат Михаил Долаков.

— И вы защищаете негодяя…

— Преступником его можно назвать только после того, как его таковым признает суд, постановив соответствующий приговор. Но я бы сказал по-другому: я защищаю человека. Это прежде всего.

— Человека, который совершил преступление. Он обманул других людей. Иногда с самыми трагическими последствиями…

— А вот тут давайте разберемся в терминологии. Пока он не признан виновным вступившим в законную силу приговором суда, он не преступник. Я его защищаю, но это не значит, что я помогаю ему уйти от ответственности. Это разные вещи. Представление о работе адвоката как о защитнике преступника в корне неверно. Я защищаю человека, который, возможно, совершил преступление. И моя задача, если его вина будет доказана,— не освободить его от ответственности, а обеспечить соблюдение его прав и назначение судом наказания, соразмерного содеянному. Не меньше. Но и не больше.

— Вы работаете с уголовными преступлениями?

— Крайне редко. Только в тех случаях, когда мне это интересно. К счастью, я могу себе позволить выбирать.

— Из чего выбирать? Так много потенциальных клиентов? Как вы находите своих доверителей?

— Я нахожу их, они находят меня — это обоюдный процесс,— смеется Михаил Борисович. — Если уж совсем серьезно, то все мои доверители приходят ко мне по рекомендации.

— Только по рекомендации?

— Да. И это практически полностью избавляет меня от случайных людей. Вопрос взаимопонимания и доверия — один из ключевых в адвокатской практике. А потому формат эксклюзивности при общении с доверителем позволяет выстроить работу и взаимодействие между нами так, чтобы оно было максимально эффективным. Я с удовольствием беру в работу дела по взысканию долгов с организаций, дела по банкротству. Словом, весь экономический пласт, в том числе если дела касаются физических лиц, например дела о разделе имущества, наследстве и т. д.

— Михаил Борисович, в экономических спорах есть потенциал сторонам договориться? Как вы оцениваете перспективы медиации в таких спорах?

— У медиации, безусловно, есть своя ниша. Но это, на мой взгляд, за рамками судебного процесса. Не во время. Во время процесса каждая из сторон желает доказать свою позицию. И здесь на первый план выступает именно состязательность, а не готовность к переговорам.

— Михаил Борисович, почему вы можете отказаться от участия в деле?

— Если я понимаю, что мой доверитель ждет от меня того, чего я не могу дать. Такие вещи становятся понятными уже на первой консультации.

— О чем речь?

— Это могут быть завышенные ожидания. Не в моих правилах вводить человека в заблуждение и давать пустые обещания. Или, может быть, человек рассчитывает, что сбор документов и доказательств можно сделать только усилиями адвоката,— так тоже не бывает. Или нет взаимопонимания по ключевым моментам. По-разному. Я сторонник того, чтобы все эти тонкости уладить до вступления в процесс и в дальнейшем работать одной командой на результат.

— Михаил Борисович, с годами меняется отношение к профессии? У вас оно как-то менялось, трансформировалось?

— Безусловно. И мое отношение к профессии менялось. И я менялся.

— Например?

— Например, с опытом пришло понимание, что излишняя эмоциональность адвокату вредит. И если раньше я с головой уходил в дело, в том числе и эмоционально, то теперь подхожу более взвешенно и спокойно. И надо отметить, это приносит положительный результат. Формат взаимодействия с доверителем, когда всё «срочно-обморочно», ни к чему хорошему не ведет. Спокойный анализ позволяет выстроить линию защиты более грамотно. Увидеть аргументы и факты, которые не лежат на поверхности. Работа над любым самым сложным делом начинается с простого шага: садимся и внимательно читаем документы. Анализируем. Думаем. И только потом принимаем решение.

Я не оказываю моим доверителям психологическую помощь. Это не ко мне. Вся помощь, которая выходит за рамки юридической, должна оказываться адресно, я не специалист в этих областях и не хочу на себя брать эти функции.

Я строго регламентирую рабочее время. Всё, что может быть сделано, должно быть сделано в рамках рабочего времени. Я опять же про эмоциональную вовлеченность: иногда доверители используют общение с адвокатом как психологическую разгрузку. Поплакался в жилетку, выслушал успокаивающие слова — вроде как легче стало. Но в суде не принимают во внимание эмоции. В суде нужны факты и логические выстроенные цепочки. Эмоции, сколь сильными бы они ни были, ни тем ни другим не являются. Мои взаимоотношения с доверителем — это часть работы, которая должна быть хорошо исполнена. Все дружеские отношения — за рамками процесса. А лучше — после него…

— А если к вам обращаются за помощью родные, друзья?

— Всегда перенаправляю к коллегам. Знаете, как хирурги не оперируют родственников, так и адвокату лучше не работать на процессе у родственников. Именно по тем же причинам: ты не можешь к близкому человеку и его проблеме относиться беспристрастно, а это очень вредит делу. Доля хорошего равнодушия позволяет более трезво оценивать ситуацию.

— Вы берете какие-то дела бесплатно? В качестве социальной ответственности, когда, например, человек не может по каким-то причинам заплатить?

— Нет. Участие адвоката в деле — это работа. Работа должна быть оплачена. Бесплатность развращает. То, что достается бесплатно, как будто не имеет ценности, обесценивается. А это провоцирует безалаберное отношение. В том числе и со стороны того, кому эта услуга будет оказана. Кроме того, есть определенная категория граждан, которые имеют право на бесплатную юридическую помощь, и ее оказанием ведает краевая коллегия адвокатов.

— На процессе лично вам какая линия защиты ближе: точечное воздействие по самым проблемным моментам или охват максимального количества нюансов? Другими словами, вам какое «оружие» больше нравится: снайперская винтовка или пулемет?

— Мне ближе снайперская винтовка. Найти тот самый убойный факт или документ, который бы однозначно работал на мою позицию. И не выкладывать все козыри разом. Доставать их по мере игры. Кстати, про участие адвоката в процессе говорят, что он его выигрывает или проигрывает.

— Михаил Борисович, кому стоит идти в адвокатуру, кому вы посоветовали бы профессию адвоката?

— Тому, кто готов кропотливо работать с документами. В любом деле, как я уже говорил, начинаем с того, что садимся и внимательно, подчеркиваю, внимательно читаем.

Подготовила Оксана ПОНОМАРЕНКО


Коллектив KubVesti.Ru поддерживает СВО по денацификации и демилитаризации, которая будет доведена до конца, и выражает благодарность Президенту РФ Владимиру Владимировичу Путину за твердую позицию по защите Русского мира на Украине и во всём мире.