Общество / 12-09-2022 16:57

К 85-летию прокуратуры Краснодарского края

Давид Гольберг – профессионал высшей пробы

Давид Викторович Гольберг был одним из наиболее даровитых следственных работников края, оставившим заметный след в борьбе с преступностью. А служба в органах прокуратуры у него начиналась в далёком 1952 году.

Давид родился 28 июля 1929 года в Краснодаре. Высшее юридическое образование получил в Ленинградском госуниверситете.

12 августа 1952 года он назначен на должность народного следователя прокуратуры Онежского района Архангельской области. А в феврале 1954 года был переведен на должность народного следователя Советского района города Краснодара. Далее были должности следователя прокуратуры города Краснодара, старшего следователя прокуратуры края, прокурора-криминалиста следственного отдела прокуратуры края. В августе 1971 года он был назначен заместителем начальника следственного отдела краевой прокуратуры и прослужил в этом качестве более 15 лет. В июне 1986 года Гольберг был назначен старшим помощником прокурора края по систематизации и пропаганде советского законодательства. В ноябре 1987 года он ушел на заслуженный отдых.

Свою практическую деятельность в органах прокуратуры Давид Викторович успешно сочетал с преподаванием криминалистики на краснодарском факультете ВЮЗИ. В этом вузе с 1960 по 1965 год обучался и я. Так что Гольберг – мой учитель и наставник. Он – не начетчик, не бумажная душа. Он — практик. Лекции студентам читал тот, кто лично расследовал преступления, осматривал места происшествий, назначал проведение криминалистических экспертиз. Поэтому всё сообщаемое им воспринималось с повышенным интересом и воодушевлением. Так, наверное, как воспринимались бы лекции о Луне не учёного-астрофизика, а американского астронавта Армстронга – первого человека, ступившего на Луну.

Будучи прокурором-криминалистом, Гольберг добился того, что ему было выделено отдельное помещение под учебную базу (сейчас это место занимает музей прокуратуры края). Помещение было оборудовано наглядными учебными пособиями и экспонатами. Имелась витрина: что читать по криминалистике, выставлены новинки криминалистической литературы. Здесь Давид Викторович проводил со следователями занятия по методике и тактике расследования отдельных видов преступлений и применению научно-технических средств при осмотрах мест происшествий. Им же подготавливались и рассылались на места письма о положительном опыте работы некоторых следователей. Делались обобщения о состоянии следственной работы в крае, подготавливались информации в крайком КПСС об уровне преступности и раскрываемости преступлений.

Нередко прокурор-криминалист по собственной инициативе выезжал в города и районы Кубани для оказания помощи следователям в их нелегкой работе. По направляемым в суд делам требовал от них, чтобы они инициировали в трудовых коллективах выделение общественных обвинителей. Такая форма участия общественности в борьбе с преступностью была широко распространена в 60-70-е годы.

Гольберг выпускал еще стенную газету и был ее редактором. В газете в дружеско-насмешливой форме вскрывались недочеты и ошибки сотрудников аппарата прокуратуры края. Однако столь смелая и в чем-то опасная практика продержалась недолго. В то время ни пропускной системы, ни милицейского поста в здании прокуратуры не было. Граждане свободно расхаживали по лабиринтам помещения и, разумеется, могли читать стенную газету. Какой подарок злопыхателям! Это давало им возможность более саркастически составлять свои заявления и жалобы, адресуя их во властные структуры страны.

Каждый следователь районной или городской прокуратуры, появляясь в стенах краевого аппарата (то ли с ходатайством о продлении срока следствия, то ли чтобы получить бланки процессуальных документов), по выработанному порядку должны были побывать у Гольберга. По сути, весь следственный отдел был заполнен Гольбергом. (Пусть простят меня за эту метафору).
Приходилось Давиду Викторовичу, находясь в должности прокурора-криминалиста, лично участвовать в производстве определенных следственных действий или полностью от своего имени расследовать преступления. Иногда это приводило даже к легкому обоюдоуважительному соперничеству между нами.

Так, в 9-м часу утра 14 июня 1971 года на улице Тургенева города Краснодара неизвестным террористом был взорван автобус с пассажирами, в результате чего погибло десять человек. Многие получили тяжелые увечья, приведшие к ампутации органов. Погиб и находившийся в салоне автобуса сотрудник краевой прокуратуры – начальник отдела по надзору за следствием и дознанием в органах УВД Стёпин. Весть о чудовищном преступлении всколыхнула жителей города.
Прокурор края Шинкарёв поручил мне приступить к расследованию, и я выехал для осмотра места происшествия. Произвел осмотр сгоревшего автобуса с обгоревшими трупами, прилегающей местности площадью более гектара. Никогда так долго не работал на месте происшествий. Исследовал каждый квадратный метр. Обнаружил и изъял предметы, которые в дальнейшем были признаны вещественными доказательствами – разорванный автомобильный огнетушитель ОУ-2 (аббревиатура означает: огнетушитель углекислотный ёмкостью 2 литра), деформированный настольный будильник с отпиленной ножкой, несколько, также деформированных, батареек к карманному фонарику, множество шариков и роликов (поражающие средства) явно от шарико- и роликоподшипников.

Итак, я обоснованно считал, что дело о теракте находится в моем производстве. На второй день я переписал начисто протокол осмотра места происшествия и стал составлять план дальнейшего расследования. Воодушевленно предполагал, что трудностей с раскрытием не будет. Вон сколько наследил лиходей, сколько оставил говорящих вещдоков, … Их надо же было где-то приобрести, монтировать «адскую машину». Не невидимкой же был душегуб. И я, усталый, почти всю ночь не спавший, всё же наполнил себя, выражусь так, — стартовой силой. Вдруг на пороге моего кабинета появился Гольберг. Поздоровался, хотя в этот день мы уже виделись, негромко произнес: «Приказано, чтобы дело к производству принял я». В голосе его улавливалась то ли некая виноватость, то ли растерянность. А у меня, вероятно, на лбу зарделось табло: «Мавр сделал свое дело, мавр может уходить».

Грешным делом я даже подумал, что меня отстраняют от следствия по требованию кого-либо из высоких партийных персон, которых я бесцеремонно удалял с осматриваемой зоны, а они, вероятно, считали своим правом и даже обязанностью потоптаться на месте происшествия. Сам Давид Викторович на лекциях учил, что на месте происшествия генералом является только следователь, и все его действия и команды беспрекословны. Давид между тем продолжал: «Велено создать бригаду оперативно-следственных работников из трех ведомств – прокуратуры, УВД и КГБ. Будучи членом бригады, через «горчинку» в душе я постепенно пришел к осознанию, что решение о том, чтобы оперативно-следственную бригаду возглавил Гольберг – обоснованно. Хоть я и был немножко «захваленным» следователем (ни одного не раскрытого преступления), недавно переведенным на должность старшего следователя краевой прокуратуры, однако имел небольшой стаж, невысокий классный чин – по всем показателям явно уступал Давиду Викторовичу. Последний имел уже 19-летний стаж работы, неоднократно поощрялся за успехи в службе, имел классный чин советника юстиции (подполковник), преподавал в вузе криминалистику.

Расследованию сопутствовал успех. Гольберг направлял и координировал действия следователей и оперативных работников всех трех ведомств. Сам производил допросы, назначал криминалистические экспертизы, анализировал поступающий материал.

Среди прочих отрабатывалась версия, что автобус был взорван душевнобольным человеком. Из психиатрических учреждений запрашивались списки таких лиц, производились их допросы, а в подозрительных случаях и допросы врачей-психиатров на предмет склонности психически неполноценных граждан к агрессивным действиям. Помню, как Давид Викторович рассказывал: «Допрашиваю одного психа по фамилии Абашкин, так он утверждает, что всю жизнь ищет кнопку, при нажатии которой Земной шар раскололся бы пополам».

У очередного психически больного по фамилии Волынский в квартире был произведен обыск. И…эврика! У него были обнаружены записи, поименованные диссертацией, где он сетовал, что из-за его низкого роста его часто называют гномом или японским городовым. Поэтому он полагал, что высокорослых мужчин следует истреблять. Высоких использовать только в качестве послов в других странах. Излагалось и многое другое в том же духе. Найдено было и расписание пассажирского автобуса маршрута № 1, который как раз и оказался взорванным. Пол квартиры был замусорен древесными обрезками, а в одной из щелей найден небольшой металлический предмет, оказавшийся ножкой от настольного будильника.

Стало очевидным, что Волынский – психически больной человек, и что взорванный автобус – дело его рук. Гольбергом были назначены дендрохронологическая, химическая, трасологическая, психиатрическая экспертизы. Экспертизы дали такие заключения: древесные щепы, обнаруженные в телах заживо сгоревших и раненых пассажиров, и древесные обрезки, изъятые из квартиры Волынского, – идентичны (по породе дерева, его возрасте и географии произрастания), металлическая ножка от будильника, изъятая из квартиры Волынского, и остов от спиленной ножки на деформированном будильнике, обнаруженном на месте происшествия, по химическиму составу идентичны; трасологические следы распила на ножке и будильнике имеют полное совпадение; подследственный Волынский страдал шизофренией и, совершая общественно-опасное деяние, – взрыв автобуса с пассажирами, не отдавал отчёта своим действиям, то есть он был невменяемым.
С горькой иронией Гольберг рассказывал, как характеризовали Волынского его соседи: «Он был молчалив. Никого не затрагивал. Чтоб он кого-то убивал или что-то взрывал – такого за ним не замечали».

Уголовное преследование в отношении Волынского было прекращено, дело направлено в суд для принятия мер социальной защиты – направлению его в психиатрическое учреждение для принудительного лечения. Однако вскоре Волынский скончался.

За успешное расследование названного дела приказом и.о. прокурора РСФСР А.М. Рекункова Д.В. Гольбергу, как заместителю начальника следственного отдела прокуратуры края, наряду с другими работниками прокуратуры, была объявлена благодарность с вручением ценного подарка. Среди «других» и я – автор сего повествования.

Не премину вспомнить и другое кровавое преступление, за расследованием которого осуществлял надзор Давид Викторович.

31 декабря 1972 года в станице Медведовской исчезла учительница местной школы В.В. Набокова и ее двое малолетних детей. Набокова проживала совместно со свекровью, носящей ту же фамилию. Последняя органам правопорядка заявила, что ее невестка с детьми 31 декабря 1972 года уехала к родственникам в Среднюю Азию. При проверке это сообщение не подтвердилось. И тогда было возбуждено уголовное дело по признакам преступления – убийства. Расследовал дело старший следователь крайпрокуратуры В.П. Щёголь. В доме Набоковой был произведен обыск, давший результаты, которые можно назвать ошеломляющими: стены в коридорчике были сплошь обрызганы красной жидкостью (явно кровью), во многих местах замазанных свежей голубой краской. В голубой цвет были выкрашены и находившиеся в углу коридора мотыга (по местному – тяпка) и топор. Повседневные вещи учительницы и детей, предназначенные для зимней носки, оказались нетронутыми, все располагались на своих местах. Обувь – тоже. Некоторые свидетели показали, что 31 декабря в доме Набоковых всю ночь горел свет. Именно с этого числа учительницу и ее детей уже никто не видел. Сомнений не оставалось, что свекровь убила невестку, а затем расправилась и с внуками как очевидцами преступления, расчленила трупы топором, который не был еще голубым, и останки пострадавших где-то сокрыла.

Спокойно осознать все случившееся невозможно. Даже видавшим виды следственным работникам. Как такое могло случиться в тихой казачьей станице, где поют петухи и на всю округу разливается пряный запах горячего хлеба от хлебопекарного комбината? Но – случилось.

Подозреваемая свекровь была арестована. Преступление упорно отрицала. Находясь в следственном изоляторе, молилась, то ли по загубленным душам, то ли во спасение своей душонки.
Интенсивно шли поиски останков трупов. Оперативные службы милиции обследовали мусорные свалки, лесополосы, приусадебные туалеты, тралили речку Кирпили. Безрезультатно. Ситуация грозила провалом следствия. Нет трупов – нет и объекта посягательства, одного из важнейших признаков состава преступления. Исчезнувшие лица могли быть признаны всего лишь без вести пропавшими.

Ситуация с расследованием обсуждалась всем составом следственной части прокуратуры края. Председательствовал Гольберг. Я готов был предложить допросить обвиняемую, ставшую вдруг богомольной, с участием священника. Но Давид Викторович заявил: «Давайте то море крови, что загрунтовано голубой краской, считать частью трупов». Стали обсуждать. Решили, что в предложении Гольберга есть рациональное зерно. Если задаться вопросом, из каких частей состоит человек, то ответом, очевидно, будет: «Из костей, плоти и крови». А крови в организме взрослого человека до пяти литров. Выходит, кровь в нашем случае часть трупов, что и требовалось доказать.
Уголовное дело было спасено. Ключ, предложенный Гольбергом, разрулил ситуацию. Государственное обвинение в суде по делу одиозной убийцы поддерживал также Гольберг. Набокова была осуждена к длительному сроку лишения свободы.

Скончался Гольберг 30 апреля 1988 года и покоится на Славянском кладбище. Осталась дочь Наталья 1953 года рождения.

Владимир Нагорный, ветеран прокуратуры, заслуженный юрист РСФСР