Общество / 08-02-2024 09:50

История успеха

Стоп-сигнал на вход в профессию

Владимир Гончаров для себя вывел формулу профпригодности адвоката давно. И она его ни разу не подводила.

Опробовал он эту формулу на себе. Сработало. И в дальнейшем советует всем, кто принимает решение идти в адвокатуру, применять эту формулу. Если всё сходится, значит, направление деятельности выбрано правильно и в дальнейшем профессия адвоката будет приносить удовольствие. Если нет — идти в адвокатуру не стоит. И уж совсем не стоит идти в адвокатуру, если во главу угла ставится материальная мотивация: не сможешь ты на этом поприще заработать, если это будет главным.

А формула эта простая.

— Перед принятием решения надо очень вдумчиво прочитать Кодекс профессиональной этики адвоката. Там всё сказано. Емко и предметно. И вот вы читаете этот кодекс раз, второй, третий. Не просто читаете, а обдумываете каждое предложение. И если ничто вас в нем не смущает, если прописанные в нем правила вызывают положительный отклик, значит, можно смело идти в адвокатуру,— поясняет Владимир Гончаров. — И в дальнейшем эта профессия будет к душе. А если что-то в этом кодексе не нравится, значит, вы еще не готовы. Или вообще в адвокаты идти не стоит. А по-другому никак. Это не конвейер на заводе: две детали, три, пять. Адвокат — это профессия, где нет четких математически выверенных критериев работы. Это профессия очень интеллектуальная. С одной стороны. С другой — эмоционально затратная. Всё очень индивидуально. И для того чтобы комфортно себя в ней ощущать, необходимо полностью искренне принять кодекс адвоката. В нем — определяющие основы профессии. Не только для того, чтобы следовать всем прописанным в нем правилам, но и для того, чтобы их принять как свои профессиональные законы. Не просто формально «адвокат не имеет права отказать в помощи», но и всей душой желать помочь человеку, рассматривать его не как негодяя и преступника (пока не вынесено судом приговора, никто не вправе называть его преступником), а как оступившегося человека, нуждающегося в помощи. И сколь бы ужасным ни было его деяние, особенно если речь идет об уголовных преступлениях, всегда найдутся обстоятельства, которые позволят увидеть другую сторону медали, в нашем случае позволят понять причину действий подзащитного.

Начинал свой профессиональный путь Владимир Гончаров в органах следствия.

— Когда я подготовил свой первый проект обвинительного заключения, прокурор сказал, что мне — только в адвокаты,— с улыбкой вспоминает Владимир Анатольевич. — Именно с учетом опыта работы в правоохранительных органах принял решение идти в адвокатуру. И ни разу не пожалел об этом.

Сейчас адвокатский стаж Гончарова — более восемнадцати лет. На вопрос, сколько примерно дел он вел как адвокат, Владимир Гончаров сообщил, что их количество давно перевалило за тысячу. И большинство уголовных дел удалось прекратить на стадии расследования. А что касается гражданских, то во многих случаях правды удается добиваться в высших инстанциях.

— Вы специализируетесь на уголовных делах?

— Нет. Я вообще не сторонник специализации. Очень часто из гражданского процесса вытекает уголовный, поэтому сказать, что я занимаюсь только делами такого или такого направления, я не могу. Если человек обратился ко мне за помощью, я обязан ее оказать. На том и стою.

— И никому не отказываете?

— Нет.

— А если видите, что, скажем мягко, человек не до конца искренен с вами? Не договаривает. Или сознательно лукавит. Или настаивает на результате, который невозможен. Как быть?

— Мы заключаем с доверителем соглашение. У адвоката есть масса вариантов, как уйти от заключения соглашения. О том, стоит ли работать с конкретным человеком, становится понятно уже в ходе первых консультаций. И если я понимаю, что человек — мой потенциальный доверитель — пришел ко мне не за юридической помощью и сопровождением, а с какими-то другими целями, я найду способ прекратить сотрудничество. Сделаю это корректно. Я больше скажу: если потенциальный доверитель ожидает, что данная конкретная история — это целиком проблема адвоката, а результат «подайте мне на блюдечке», я не пойду на заключение соглашения. Надо понимать, и я всегда стараюсь это доходчиво объяснить, что только совместная с адвокатом работа будет результативной. Более того, после изучения дела адвокат предлагает доверителю варианты защиты его прав, и они совместно, именно совместно принимают решение, как выстраивать защиту. Я, конечно, вправе дать рекомендации, что, на мой взгляд, будет более результативным. Но решение будет все-таки совместным.

— Владимир Анатольевич, есть в вашей практике дела, которыми вы гордитесь?

— Есть. Например, дело, когда моего подзащитного обвиняли в убийстве. И там ожидалось плюс-минус десять лет. А в итоге — оставление в опасности и два года условно.

— Как?

— Внимание к деталям, грамотный опрос свидетелей. Суд увидел, что нет оснований для столь тяжкого обвинения. Или другое дело: ко мне обратились уже на стадии обжалования. В краевом суде, а потом в Верховном Суде России решение устояло. Тогда мы обратились к Генеральному прокурору России. Было пятнадцать лет — стало девять. Есть разница? В разрезе человеческой жизни — просто огромная!

— ???

— Там была ошибка в сложении наказаний. И Верховный Суд России этого тоже не увидел. Но нам удалось это доказать! Не зря юриспруденция является наукой. А вообще, мой совет — обращаться к адвокату как можно раньше. Как только вы сталкиваетесь с любым процессуальным юридическим действием. Чем на более ранней стадии к делу подключается адвокат, тем больше шансов на успех. Большинство успешных дел из моей практики удалось прекратить именно на стадии следствия. Я понимаю, как готовит материал следователь. И вижу, где находится подвох. Или где он может быть. (Улыбается.)

— Владимир Анатольевич, а как вы относитесь к идее электронного правосудия? Ну как к идее использования искусственного интеллекта? Нет места симпатиям и антипатиям, нет места договоренностям, всё честно и объективно, всё по справедливости…

— Как к утопии! (Смеется.) Это невозможно по определению. Как нет абсолютных критериев справедливости. Для одного справедливым будет одно решение, для другого — другое. Часто — диаметрально противоположное.

— А как вам идея медиации? Многие юристы считают, что за ней будущее…

— Я всегда предлагаю сторонам примириться, закончить дело миром, в большинстве случаев соблюдаю досудебный порядок. Но на практике к примирению прибегают в единичных случаях. Это к вопросу о справедливости. Каждая из сторон пришла искать правду в суде, чтобы отстоять именно свою позицию. Если бы они готовы были договариваться, они бы не оказались в суде.

— Владимир Анатольевич, что делать, если суд ваши аргументы не слышит?

— На эту тему есть шутка: адвокат есть специалист пишущий. Суд может не слышать по разным причинам. Слово, безусловно, очень важно на процессе: оно дает эмоцию. Но не зря говорится: что написано пером, не вырубишь топором. Чем грамотнее написан документ (я сейчас не о грамматике в чистом виде, а о качестве юридической аргументации), тем тяжелее на него не обращать внимания.

— Вы сторонник какой тактики: выявить самый «убойный» аргумент в деле и работать именно в этом направлении или выискивать всё, до каждой мелочи, и брать количеством?

— Нет единой стратегии, универсальной для всех дел. Если это суд первой инстанции, надо по максимуму представлять все аргументы в свою пользу. Чем выше инстанция, тем более точечно необходимо воздействовать. И аргументы должны быть из разряда «не объехать, ни обойти». И единичны. Или вообще один. Но железный. Бывает, очень тяжело убедить в этом доверителя. Но я не раз видел на практике, что именно так это работает.

— Владимир Анатольевич, скажите, с изменением ситуации в обществе, в экономике изменяются ли запросы к адвокатам? Например, наблюдается оживление в экономике и, как следствие, больше хозяйственных споров?

— Я не вижу такой тенденции. Вижу только, что с каждым годом дел становится больше. И этому есть простое объяснение: правосудие стало более доступным. Кроме того, у людей происходит понимание, что решение вопроса в суде — это самый цивилизованный выход их конфликта. И надо сказать, стало больше справедливых решений. Конечно, ситуация еще далека от идеальной. Суды первой инстанции общей юрисдикции просто завалены делами. В условиях такого объема им очень тяжело работать. Но в арбитраже ситуация выглядит уже заметно лучше. И даже по подходу, мотивированности решений, их обоснованиям мы видим, как улучшается качество работы арбитражного суда. А в целом, конечно, обращений больше, и в ближайшие десятилетия безработица адвокатам точно не грозит.

— А если уже при первой встрече с потенциальным доверителем вы видите, что дело бесперспективное, возьметесь?

— Бесперспективное дело может быть не по тому, что там уже адвокат не может ничем помочь. Есть свои профессиональные секреты и свои нюансы, которые позволяют работать эффективно практически с любым делом. Есть дела бесперспективные в другом смысле: например, это споры между соседями. Вот какое бы там решение ни было принято, ни к чему, кроме вражды, оно не приведет. В этом смысле такие дела бесперспективны. В любом случае честно рассказываю о шансах.

— Владимир Анатольевич, когда вам приходилось защищать преступников, чья вина полностью доказана, и вы не можете этого не видеть, не возникало внутреннего диссонанса в связи с этим?

— А вот тут мы вернемся к тому, с чего начали: читаем кодекс адвокатской этики. Я никогда не защищал преступника. Я всегда защищал оступившегося человека, который в защите нуждается. Иногда такой человек натягивает на себя маску и ведет себя дерзко, вызывающе. Моя задача — под этой маской разглядеть истину. В моей практике был случай, когда мой подзащитный формально вину не признал, по версии следствия, вел себя дерзко, за что и оказался в СИЗО. Мы нашли доводы, которые суд не смог опровергнуть. Приговор, несмотря на тяжесть преступления и суровую практику, был минимальный, не связанный с лишением свободы и без штрафа. Но мой подзащитный полностью пересмотрел свое отношение к жизни, в том числе и в части взаимоотношений с оружием. Отказался от оспаривания решения суда. И это тот самый процесс исправления, на достижение которого направлено правосудие.

— У вас есть какие-то рекомендации, как правильно вести себя в правовом поле?

— Рекомендация всего одна: если вы не профессиональный юрист, при любом юридическом действии всегда обращайтесь за консультацией к адвокату. И лучше, если у вас будет свой адвокат.

Подготовила Оксана ПОНОМАРЕНКО


Коллектив KubVesti.Ru поддерживает СВО по денацификации и демилитаризации, которая будет доведена до конца, и выражает благодарность Президенту РФ Владимиру Владимировичу Путину за твердую позицию по защите Русского мира на Украине и во всём мире.